креативность, нейрофизиология, психоология, нейропсихология, творчество

С любовью к Риму. Декорации сериала "Молодой Папа"

"Для декорации, представлявшей зал флорентийского дворца XV века, архитектор Шильдкнехт (в кино он стал просто Шильдом) поручил одному художнику выполнение настенной фрески. Декорации закончены, их осматривает продюсер в сопровождении директора фильма.
П р о д ю с е р (указывая на фреску): - Это что еще за фокус?
Ш и л ь д: - Это же Гирландайо!
Д и р е к т о р  ф и л ь м а (подскочив): - Какой еще Гирландайо? (П р о д ю с е р у) Я заказал эту роспись Бруни, но Шильд вечно пропихивает своих протеже! (Ш и л ь д у) Мы не занимаемся здесь съемкой экспериментальных фильмов, мой дорогой! С Бруни, по крайней мере, мы всегда знаем, что получим.

  На следующий день во флорентийском зале был накрыт длинный стол по случаю традиционного коктейля для прессы. Журналисты восхищались фреской.
  - Нужно уметь рисковать, - скромно ввернул продюсер, - мы дали шанс нашему молодому декоратору Гирландайо. И не промахнулись"

Ю. Анненков "Одевая кинозвезд"


Что можно сделать при бюджете сериала в 40 млн. евро? Да все, что угодно! Например, отстроить фасады собора Святого Петра, Базилики Сан-Марко или Сикстинскую капеллу. В XV веке, флорентийские художники Боттичелли, Перуджино, Козимо Росселли и тот самый "молодой декоратор" Гирландайо в течение трех лет расписывали стены Сикстинской капеллы. В XVI веке у Микеланджело ушло 4 года на создание росписи свода и еще 5 - алтарной фрески "Страшный суд"…  Художник-постановщик сериала "Молодой Папа" римлянка Людовика Феррарио, вместе с 40 строителями и 25 художниками, построила декорации Сикстинской капеллы на Cinecitta Studios в Риме за два месяца.




Кадр из сериала "Молодой Папа"
Collapse )
Оригинал взят у la_gatta_ciara в С любовью к Риму. Декорации сериала "Молодой Папа"
креативность, нейрофизиология, психоология, нейропсихология, творчество

ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 64)

Оригинал взят у sergey_v_fomin в ТАРКОВСКИЕ: ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ (часть 64)



Полет в библиотеке,
или Вочеловечение в интерьере Высокой культуры



«Искусство есть примирение с жизнью! Искусство есть водворенье в душу стройности и порядка, а не смущенья и расстройства. Искусство должно изобразить нам таким образом людей земли нашей, чтобы каждый из нас почувствовал, что это живые люди…»
Н.В. ГОГОЛЬ. Из письма В.А. Жуковскому 1848 г.


Одна из центральных, ключевых в фильме – сцена в библиотеке.
«Что есть Солярис? – задаёт вопрос Наталья Бондарчук, и сама отвечает: – Это жизнь после жизни. У каждого из нас будет такая встреча. Совесть, которую невозможно и нельзя погасить здесь, на земном плане, никакими молитвами замолить свой грех. Уйдём, каждый получит своего гостя – то, перед чем он собственно виноват».
«Сцена в библиотеке, выбранная для проб, – вспоминал Донатас Банионис, – позднее была включена в фильм. Хари еще не человек, но уже чувствует, что становится человеком».




Библиотека – островок Земли в Космосе, символ человеческой культуры.
По словам киноведа Ольги Сурковой, «это центральная, гостиная комната станции Солярис, где разворачиваются ключевые сцены фильма.
В этой комнате собраны великие книги и репродукции – реликты исторической и художественной памяти землян, от Венеры Милосской до рублевской “Троицы” и брейгелевских картин».




Действительно, эта сцена была снята в окружении символов культуры, вся она насыщенна высокой классикой.
Герои «Соляриса» в Космосе существуют среди памятников высокой культуры. Икона Пресвятой Троицы рублевских писем и Эчмиадзин; маска Бетховена и бюст Сократа, Венера Милосская и «Дон Кихот» Сервантеса, музыка Баха и картины Бейгеля…




Наталья Бондарчук: «К лету 1970 года картина “Солярис” раскинула свои отливающие металлом и разноцветием контрольных ламп космические коридоры в павильоне “Мосфильма”.
Декорации к фильму были созданы прекрасным художником, другом Тарковского, Михаилом Ромадиным.



Невесомость. Эскиз Михаила Ромадина.

Тарковский не терпел бутафории, добиваясь от каждой детали образа. Так в холодной функциональности космического бытия возникли трогательные островки духовности, живые мiры людей, добровольно покинувших Землю ради вечного поиска вселенского Контакта.
В комнатах космических отшельников, ведущих эксперименты над собственной душой, должны были быть самые дорогие их сердцу предметы. Так, благодаря настойчивым требованиям Тарковского, в комнате Гибаряна появился старинный армянский ковер ручной работы.
Очагом земной жизни, жизни человеческого духа стала библиотека.
Парадоксальность появления в космосе старинной мебели, свечей в бронзовых подсвечниках, светящихся витражей и картины Брейгеля подчеркивала тяготение людей к земному.




– Нам не нужен никакой космос, нам нужно Зеркало! – проповедует добрый и несчастный Снаут, блистательно сыгранный Юри Ярветом. […]



Искусство земных художников, вливаясь в сознание космической матрицы живого человека, какой является моя героиня, формирует ее человеческую, обреченную на страдание и любовь душу.
Посмертная маска Пушкина, фолианты старинных книг, фарфоровый китайский дракон – детали, глубоко продуманные Тарковским, наполняют космическую героиню Земным Теплом, светом земной Культуры».




Если сцену в библиотеке считать центральной в фильме, то «полет в библиотеке» или «невесомость» – безусловно, является ее ядром.
«Я обожаю сцену полета в библиотеке – пишет Ольга Суркова. – Она очень многое говорит о взаимоотношениях мужчины и женщины».




«Мы летали на специальном аппарате, – вспоминал Донатас Банионис. – Нас положили, привязали за спиной, и кран нас поднял. Мы с Наташей обнялись… На лампах – маленькие кристальчики… Их задевали… и звучала… фа-минорная хоральная прелюдия И. С. Баха».
Характерно, что даже много лет спустя после съемок фильма эта сцена привлекала не только зрителей или киноведов, но и профессиональных работников кино.
Некоторыми чисто техническими моментами съемки этой сцены интересовался в 1992 г. в беседе с оператором Вадимом Юсовым японский режиссер и сценарист Хироси Такахаси:



На съемках «Соляриса». В кресле Андрей Тарковский. За камерой – Вадим Юсов.

«– Как вы в «Солярисе» снимали библиотеку в невесомости?
– Мы знали, как снимают подобные сцены в американском кино, однако у нас не было соответствующего оборудования. Нам нужно было найти свой способ снять эту сцену. Мы долго думали, пробовали разные техники, методы, и в итоге, считаю, всё получилось неплохо. Конечно, мы не изобрели никаких новых технологий. Использовали довольно простое устройство.
– Эта сцена производит неизгладимое впечатление, происходящее в ней кажется чудом. Всё это было достигнуто с помощью монтажных приемов и соответствующим образом синхронизированных движений камеры.
– Мы просто меняли ее место расположения. Важнее всего было правильно соотнести скорость движения героев и количество сцен. Мы должны были выверить всё это, продумать заранее, уже на стадии подготовки к съемкам.




– Камера и актеры были на операторских кранах?
– Да, я нарисую схему действия. Это было довольно простое устройство. Один кран с актерами поднимается, и другой – с камерой – тоже поднимается. Но при этом кран с актерами загораживает фоновые декорации, мы должны были постоянно следить за этим. Также заметили, что если оба крана поднимались с равной скоростью, сцена выглядела грубо, примитивно. Нужен был определенный диссонанс движений, но не слишком большой, иначе кран попадал в кадр.
– Вы сами двигали камеру?
– Да, после долгих репетиций я решил делать это сам. Поначалу мы использовали электрический мотор, но результат при этом был неудовлетворительным».




В этой сцене было много личного.
Как известно, Андрей Тарковский, как и его отец, не только любил, но и знал искусство, не представляя своей жизни вне поля высокой классики.
Вспоминая о своем общении с режиссером, художник Михаил Ромадин писал о его особом отношении к русской иконе, работам Джузеппе Арчимбольдо, Жоржа де Латура, отмечая при этом особо, что Андрей Арсеньевич отдавал предпочтение классическим традициям по сравнению с романтическими.
В «Солярисе» в сцене в библиотеке мы впервые видим полотно голландского художника Питера Брейгеля Старшего (ок. 1525–1569) «Охотники на снегу», весьма значимую для режиссера.



Питер Брейгель Старший. «Охотники на снегу». 1565 г. Картина из цикла «Времена года». Художественно-исторический музей в Вене.

Уже в следующем фильме Андрея Тарковского «Зеркало» мы видим ее снова. Там она – словно по волшебству – преобразуется в реальный пейзаж, в котором снимаются кадры, посвященные детству героя.
Таким образом, картина голландского художника XVI века является одновременно и «пейзажем детства» самого режиссера.
В «Солярисе», по словам киноведа Майи Туровской, «долгая и пристальная панорама по всем подробностям» этой брейгелевской картины в библиотеке космической станции «как бы заменяет для Хари личное знакомство с Землей».
Картина Брейгеля и колористически не случайна.
«…Обратите внимание, – рассказывала в одном из интервью художник по костюмам Нелли Фомина, – что картина Брейгеля решена в тех же цветах, что и костюмы в фильме: коричневый, белый, серый, голубой и желтый.
Голубой на картине другого оттенка, но это и понятно, у художника на полотне совершенно другое настроение, нежели в фильме.
Посмотрите эту сцену из фильма “Невесомость”, кто бы смог сегодня снять что-то такое же утонченно-красивое?»



Андрей Тарковский и Донатас Банионис у картины Брейгеля «Охотники на снегу». Рабочий момент съемок.

По-видимому, Брейгель вдохновлял Андрея Тарковского и ранее. Один из читателей нашего ЖЖ обратил внимание на то, что сцена «Русской Голгофы» в зимнем ландшафте в фильме «Андрей Рублев» также решалась через картину голландского художника «Избиение младенцев».
См. коммент к 51-му посту:
http://sergey-v-fomin.livejournal.com/131638.html



Питер Брейгель Старший. «Избиение младенцев». 1566 г. Художественно-исторический музей в Вене.

Есть в обозреваемой нами сцене в библиотеке в фильме «Солярис» и еще один символ высокой культуры. На сей раз звучащий.
Сестра режиссера Марина Тарковская приводит в своей книге «Осколки зеркала» последнюю анкету брата. На вопрос «Ваш любимый композитор» тот ответил: «Бах и еще раз Бах».
Музыка Баха звучит во многих фильмах Андрея Тарковского. Более того, по свидетельству композитора Эдуарда Артемьева, она сопровождала его ежедневно. Он коллекционировал его записи, помнил наизусть, знал основательно.
В «Солярисе» лишь одна музыкальная цитата из И.С. Баха. Однако именно она становится лейтмотивом картины, появляясь в ключевых сценах, открывая и завершая ее.
Это Хоральная прелюдия фа-минор:


К Тебе взываю, Господи Иисусе Христе!
Прошу, услышь мои мольбы,
Даруй мне благодать Твою,
Не дай мне пасть духом.
Истинной веры, Господи, молю.
Даруй мне Господи истинной веры,
Чтобы я жил для Тебя,
Помогал ближнему
И нес слово Твое.




Далеко не все причастные к созданию фильма понимали, однако, пристрастие Андрея Тарковского к Баху. Большинство из них не разделяли уверенности режиссера в целесообразности использования его музыки в фильме.
В одной из дневниковых записей Андрея Арсеньнвича (от 12 сентября 1970 г.) читаем: «На днях имел разговор с нашим звукооператором Ю. Михайловым. Правда, звукооператор он прекрасный. Не следует, говорит он, брать для картины Баха. Это, мол, модно. Многие берут Баха.
Чудак. Мало что “модно”. Я хочу взять темой фа-минорную хоральную прелюдию для органа не потому, что это модно, а потому, что это прекрасная музыка. А бояться использовать из-за увлечения кино Бахом – тот же снобизм».
«…Ты можешь считать Баха элитарным или не элитарным, – заявил Андрей Тарковский композитору Эдуарду Артемьеву, в обработке которого в фильме и прозвучала та хоральная прелюдия, – но выше его музыки я не знаю ничего.
Любое определение, когда дело касается подлинного искусства или такого мощного таланта, какой был у Баха, безсильно. Ибо музыка Баха дает непосредственный импульс твоей душе, и ты его чувствуешь».
Позже, когда уже фильм вышел на экран, режиссера спрашивали: «Вы использовали хоральную прелюдию Баха “Я призываю тебя, о Боже”, почему это было важно для фильма “Солярис”? Мне кажется, что это парадоксально по отношению к идее фильма».
Андрей Тарковский уверенно отвечал: «Что может быть более естественным, чем выразить эту идею человечности при помощи музыки Баха?»
И это при том, заметим, что роль «музыки» в земных сценах «Соляриса» играют звуки Земли: шум дождя, плеск воды в озере, пение птиц…




С течением времени все эти вопросы, сомнения, недоумения сами выглядят анахронизмом, в то время, как замысел художника, наоборот, всё более ясным…
По верному замечанию поэта и философа Лучиана Благи, «некоторые глубокие умы вместе с тем настолько ясны, что кажутся, как дно прозрачной реки, менее глубокими, чем они есть на самом деле».

«Хоральная прелюдия фа-минор Баха, – верно замечает Александр Галкин, – у многих верных поклонников Тарковского неизбежно ассоциируется с “Солярисом”, в особенности с его прологом, где камера оператора Вадима Юсова как будто втягивает зрителя в замедленный ритм едва зыблющейся на поверхности пруда воды, сопровождаемый волнообразным движением водорослей».

А ведь всё это Звенигородье, где снимался земной «Солярис»…

Слушайте! И смотрите…

http://video.mail.ru/mail/mila_donchenko/32/9792.html
http://video.mail.ru/mail/valkabog/3296/6670.html



Продолжение следует.
креативность, нейрофизиология, психоология, нейропсихология, творчество

Средневековые коты. Избранное

Оригинал взят у gorbutovich в Средневековые коты. Избранное
Коты: картинки и ссылки



Охота на дикого кота. Около 1430-1440. Книга об охоте. Автор Гастон III де Фуа (1331−1391). Музей Гетти / A Hunter and Dogs Attacking a Treed Wild Cat. Title: Livre de la Chasse. Gaston Phébus (French, 1331-1391). About 1430-1440. Ms. 27, fol. 97. The J. Paul Getty Museum, Los Angeles. Source

О трактате, из которого происходит миниатюра с жуткой сценой охоты на безвинного кота. Гастон III (1331−1391), граф де Фуа и виконт де Беарн, также благодаря своим блестящим белокурым волосам известный как Гастон Феб, в период между 1387 и 1389 годом написал книгу об охоте, посвятив ее герцогу Бургундии Филиппу Смелому, также заядлому охотнику. "Книга об охоте" написана на французском языке и состоит из пяти частей, последовательно описывающих повадки различных типов дичи, содержание охотничьих собак, охоту на оленя и другую дичь и, наконец, менее благородные способы охоты, включающие использование ловушек.

Сначала пара картинок по теме "Кошка в доме". Потом ссылки на записи со средневековыми кошачьими миниатюрами, а истории – не все средневековые.

Collapse )

креативность, нейрофизиология, психоология, нейропсихология, творчество

Веселая философия

Оригинал взят у gorbutovich в Веселая философия
Возможно кто-то думает, что философия – это скучно. Ошибочное суждение.
Аристотель, точнее Псевдо-Аристотель – тому доказательство. По крайней мере, визуальное.

Псевдо-Аристотель. Рукопись "О небе. О душе" / De caelo, De anima. Англия. 1487. Язык Латынь. Кодекс, бумага.


Гибридные создания, свинья, шуты. Псевдо-Аристотель. О небе, о душе /De caelo, De anima. Англия. 1487 / Pseudo-Aristotleю. De caelo, De anima. The British Library. Sloane 748, f. 82v. Origin: England. Date 1487. Language Latin. Script Gothic cursive. Hybrids, a pig, and a jester. Source

Непристойное веселье. Дальше – прилично.

Collapse )

креативность, нейрофизиология, психоология, нейропсихология, творчество

Многообразие мира в одной богослужебной книге

Оригинал взят у gorbutovich в Многообразие мира в одной богослужебной книге
С фантазией у средневековых художников было всё хорошо. Им просто было фантазировать – ни тебе интернета, ни телевизора, ни тиражных книг с их штампами и готовыми шаблонами.


Маргиналия из "Маастрихтского Часослова". Первая четверть XIV века. Нидерланды, Льеж. Британская библиотека. Stowe MS 17, f.151r / 'The Maastricht Hours': Book of Hours, Use of Maastricht. 1st quarter of the 14th century. The British Library. Stowe MS 17. Netherlands (Liège). Language: Latin, French. Parchment. Dimensions: 95 x 70 mm (text space: 50 x 30 mm). Foliation: ff. 273. Source

Что все эти персонажи делают на страницах богослужебных книг? Возможно, отражают многообразие мира. Тот факт, что мир вовсе не черно-белый, люди 14 века, похоже, понимали не хуже нас. И что в каждом человеке намешано всякого: страстей, мусора и добра.

Collapse )

креативность, нейрофизиология, психоология, нейропсихология, творчество

Детективы. Самые.

Оригинал взят у borisakunin в Детективы. Самые.
    Пора поговорить о серьезном. О списке любимых детективов.
     На свете мало людей, которые прочитали больше детективных книг, чем я. Я читал их по-русски, по-английски, по-японски, по-французски, по-немецки и даже по-польски – специально обучился в советские времена, потому что поляки переводили много криминальных романов, и их можно было купить на улице Горького в магазине соцстрановских книг «Дружба».
     В детективе меня больше всего подкупала интерактивность – слово, которого в те времена еще не существовало, и я называл это свойство «ктокого». В смысле кто кого переиграет: писатель меня или я писателя. Разгадаю я его шараду прежде концовки или же писатель меня обдурит. Единственным автором, который очень долго меня переигрывал, была старушка Агата. Потом, правда, я сообразил, что нужно не раздумывая брать наименее подозрительного персонажа из экспозиции, и перпетрейтором почти наверняка окажется он(а).
     Свой первый детектив я попробовал написать, когда мне было лет тридцать. Сыщиком сделал мудрого столетнего ворона, жившего у старушки, которую хитроумно умертвил сосед по коммуналке. Не дописал, потому что на середине почувствовал, что не хватает навыка в обращении со словами. (Потом мудрая птица пригодилась мне в «Соколе и Ласточке»).
     В 1997 году я начал сочинять детективы уже всерьез. И тогда же перестал их читать. Вел серию зарубежных кримиз в издательстве «Иностранка», а ни одно из произведений до конца не дочитывал. Работал дегустатором: открою, прочту начало, вдохну аромат, оценю букет – и решаю, годится или нет.
     Поэтому главные мои фавориты из далекого прошлого, когда я был еще читатель, а не писатель.

   Список получается  вот какой (по алфавиту):

   Жан-Кристоф Гранже. Багровые реки
     Так и не знаю, чем оно там закончилось, поскольку читал этот роман уже будучи работающим беллетристом и остановился примерно на пятидесятой странице. Но тигра видно по когтям и, чтобы убедиться в качестве коньяка, не обязательно выдувать всю бутылку до донышка. Это был единственный случай, когда мне в самом деле захотелось узнать, как оно всё развяжется. Но я устоял. В память о проявленной выдержке и включаю.

1
Фильм я тоже не смотрел. Говорят, хороший


   Роберт Ван Гулик. Призрак Храма Багровых Туч
     Назвал эту повесть, а мог бы взять почти любую другую из цикла про судью Ди. Детективы Ван Гулика не особенно изобретательны по фабуле, но в них есть нечто гораздо более важное: ощущение победы Правильности над Хаосом. Ведь все лучшие детективные романы именно про это. Во тьме бродит Страх, безликий и ужасный. Однако храбрый и проницательный сыщик оказывается сильнее чудовища. Торжествует Правильность.
     В жизни такое, увы, случается нечасто. Герой-цзюнцзы и конфуцианский идеализм с его верой в возможность разумного миропорядка – вот что  я люблю у Ван Гулика.

2
Судья Ди ведет расследование


   Ф.Д.Джеймс. Неестественные причины
     Когда-то, лет двадцать назад, я в Кембридже был на лекции писательницы. Смотрел на славную, улыбчивую старушку, слушал ее нарочито неяркую речь и думал: это мисс Марпл. Прикидывается овечкой, а сама, как всякий настоящий детективщик – волчище с зубами.
     Именно этот роман славной баронессы я выбрал, потому что был одним из его переводчиков. Ах, какой там классный злодей. И sleuth суперинтендант Далглиш тоже хорош.

3
На этом снимке она овечкой не прикидывается


   Элизабет Джордж. Расплата кровью.
     Американская писательница, которая, как и я, ушиблена британским классическим детективом, из-за чего прикидывается стопроцентной англичанкой. Довольно убедительно. Вот есть другая американская детективщица, Донна Леон, которая притворяется стопроцентной венецианкой – у той этот номер не проходит, а Элизабет Джордж молодец.
     Все-таки получается, что и сегодня в жанре лидируют женщины. Они изобретательнее, в них меньше занудства, и они не увлекаются  натуралистической требухой.

4
Елизавета Георгиевна


   Себастьен Жапризо. Дама в автомобиле, в очках и с ружьем
     Это из моего советского прошлого. Насколько я не любил Сименона с его вялой фабулой и социальной назидательностью, настолько мне нравился веселый и напористый Жапризо. Даже удивительно, как цензоры пропустили такой задорный и нестандартный роман. В библиотеках очередь на тот сборник была многонедельная.

5
По лицу видно: только и думал, как бы надуть читателя


   Артур Конан-Дойл. Этюд в багровых тонах
     Зря я расположил список по алфавиту. Надо было начать с этой повести, потому что с нее вообще начинается взрослый возраст детективного жанра. Даже не буду объяснять, почему я люблю «Этюд». Все читали, все знают.
«Молодой  Стэмфорд  как-то  неопределенно  посмотрел  на  меня  поверх стакана с вином.
   - Вы ведь еще не знаете, что такое этот Шерлок Холмс, - сказал он.  - Быть может, вам и не захочется жить с ним в постоянном соседстве».
     Захочется, захочется.
6


   Агата Кристи. Кто убил Роджера Акройда
     Лучший роман лучшей детектившицы всех времен и народов. Помню, первый раз дочитал и взвыл: «Так нечестно!». Обидно же, когда автор обдуривает тебя настолько просто.

7
Молодая Агата


   Агата Кристи. Десять негритят
     Second best роман лучшей детектившицы всех времен и народов. И мировой рекордсмен среди детективной литературы по количеству проданных экземпляров (больше 100 миллионов). По-английски сейчас он политкорректно называется «And Then There Were None». Я читал, что в современных изданиях неприличное слово на букву «n» и в тексте заменяют каким-нибудь другим. Это все равно что в «Тарасе Бульбе» взять и превратить «жида Янкеля» в «лицо еврейской национальности Янкеля». Ладно, это я отвлекся на другую тему – об издержках политкорректности. Надо будет ее тоже как-нибудь обсудить.

8
Старая Агата


   Артуро Перес-Реверте. Клуб Дюма, или Тень Ришелье
     Самый мне близкий по духу и, кажется, движимый теми же мотивациями автор. А это его лучший роман.

9
Между прочим, тоже с бородой и в очках


   Умберто Эко. Имя Розы
     Впервые я проглотил роман в журнальном, вдвое сокращенном варианте, когда мы печатали его в «Иностранной литературе». И надо сказать, что потом, когда я прочитал его в полном виде, он понравился мне существенно меньше. Остросюжетность и интрига утонули в жировых складках авторской эрудиции и игры ума. Роман от этого выигрывает, а детектив проигрывает. Но первое впечатление было таким сильным, что без этой книги в списке никак.

10
Фильм, впрочем, был так себе


     Ну вот, а теперь вы делитесь своим заветным. Мои детективы, пожалуйста, не называйте. Я их читал.

креативность, нейрофизиология, психоология, нейропсихология, творчество

Последнее интервью Андрея Тарковского «Красота — символ правды»

      Это интервью Тарковский дал парижскому еженедельнику «Фигаро-мэгэзин» в октябре 1986 года.

      Оба моих последних фильма основаны на личных впечатлениях, но не имеют отношения ни к детству, ни к прошлому, они, скорее, касаются настоящего. Обращаю внимание на слово «впечатления». Воспоминания детства никогда не делали человека художником. Отсылаю вас к рассказам Анны Ахматовой о её детстве. Или к Марселю Прусту. Мы придаём несколько чрезмерное значение роли детства. Манера психоаналитиков смотреть на жизнь сквозь детство, находить в нём объяснения всему — это один из способов инфантилизации личности. Недавно я получил крайне странное письмо от одного знаменитого психоаналитика, который пытается объяснить мне мой творчество методами психоанализа. Подход к художественному процессу, к творчеству с этой точки зрения, если хотите, даже удручает. Удручает потому, что мотивы и суть творчества гораздо сложнее, намного неуловимее, чем просто воспоминания о детстве и его объяснения. Я считаю, что психоаналитические истолкования искусства слишком упрощённы, даже примитивны.

 

Collapse )